Первобытные временные искусства представляют первую часть целой структуры человеческой деятельности, в которой моделируется весь процесс мироздания, включая настоящее и будущее состояния человечества
Удивительно!? Но еще тогда, когда человеческое сознание только зародилось, через него, с его помощью оказалось возможным воссоздание развития мира, начиная с моделирования непосредственного бытия в музыке, через моделирование особенного- неорганического бытия в танце и заканчивая моделированием органического бытия в словесном искусстве-языке. Как могло случится так, что то, что не может быть осознано человеческим разумом даже сейчас, было осуществлено первобытным коллективным сознанием миллионы лет назад?
Объяснение этому феномену может быть только одно: субъективность осознает весь мировой процесс и себя через человеческое сознание. Субъективность начала свой целеполагающий процесс катализа в органической химии и продолжила его в биологии от растений, через животных, к человеку.
Субъективность явила себя в своей знаковой реальности – объективности, как это ярко представлено в завершении органической химии генетическим кодом. Субъективность осваивала материальную реальность в своей знаковой реальности. То, чего добивалась субъективность, а именно полного освоения-снятия материальности, осуществилось в нематериальности человеческого сознания.
В возникшем человеческом качестве – сознании субъективность продолжила свое необходимое освобождение от материальности, но теперь такой материальной реальностью оказалось тело животного, в единстве с которым существует сознание.
Субъективность использовала методологию процесса мироздания для освоения животного тела в сознании.
Процесс мироздания соответствует трехчастности качественного процесса и системе трех основных законов диалектики, хотя сознание смогло их выявить только в наше время.
Ради утверждения трудовой теории происхождения человека первобытные временные-мусические искусства отодвигались на второй план, уступая место первобытным пространственным искусствам как ремесленным-трудовым. Таким образом нарушалась логика, согласно которой непосредственные временные искусства должны предшествовать особенным пространственным искусствам. На «Форуме» уже есть моя статья «Роль искусства в происхождении человека, отправленная 21.07.2010 г. и специально посвященная этой теме.
Пространственные искусства возникли только сорок тысяч лет назад, тогда как временные искусства преобразовывали животное тело в человеческое миллионы лет до возникновения пространственных искусств. Субъективность с помощью временных искусств подготовила человеческое тело – его мозг, тело, руки для создания как пространственных материальных произведений искусства, так и для трудовой деятельности.
В пространственных предметах искусства и в предметах труда идеальное сознание выделено, опосредствовано и противопоставлено своему материальному телу.
Во временных искусствах сознание сохраняет непосредственное единство с телом и являет себя через него голосом в музыке, формой тела в танце и звуком речи в словесном искусстве.
Обусловленность человека субъективностью
Субъективность готовилась к созданию человека, создавая свой органический язык – генетический код и информационную - нервную систему, постепенно совершенствуя ее и приближая к разумному состоянию головного мозга человека. Но все это были только средства для выявления идеальности качественного смысла субъективности. К средствам относится и создание голоса, способного выразить внутреннее состояние индивида – то, что в человеке определено как душа. Субъективность развивала способность своего внутреннего идеального проявления от простейших животных, чувства которых ограничивались эгоизмом собственного «Я» и поэтому нуждались в непосредственном внешнем проявлении. У хордовых и членистоногих, осваивавших второе животное чувство – половую любовь, соответствующую коммуникационному определению «Ты», голос проявляется достаточно выразительно для этой стадии развития, шипением, стрекотанием и т. д. Наконец, у высших животных голос обретает способность выразить сложность чувства родовой любви млекопитающих и птиц на уровне «Мы». «Голос есть высокая привилегия животного; он есть проявление ощущения, самоощущения.… Эта субъективность для себя есть в совершенно абстрактном виде чистый процесс времени, который в конкретном теле становится как реализующееся время сотрясением и звуком… Голос ближе всего к мышлению, ибо в нем чистая субъективность становится предметной…в абстрактной стихии пространства и времени» [1.464-465].
Так субъективность готовила для будущего человека средства выразительности – головной мозг, голос и тело, придавая телу вертикальное положение и высвобождая передние конечности для будущей сознательной трудовой деятельности. Но, очевидно, что все эти средства создавались для выявления качественного смысла субъективности и для его практической реализации.
Смысл проявлялся по мере освоения субъективностью материальности в знаковой реальности – объективности, приближаясь к полному освоению-снятию материальности в идеальности человеческого сознания, определенного, таким образом в послечувстве всеобщей любви. Хотя всеобщая любовь как смысл существования человека и как признак человеческого качества вообще, однозначно определилась лишь в Христе и христианстве, она возникла вместе с человеческим качеством: сознание и всеобщая любовь оказываются синонимами. Так, по Августину «То, что называется теперь христианской религией, существовало и у древних, да и с самого начала рода человеческого, еще до того, как воплотился Христос. С этого же момента истинная религия, которая существовала, стала называться христианской» [2.691].
То, что раскрыл Христос, предопределялось субъективностью в последовательном освоении материальности и представлено развитием животных чувств от любви к себе, через любовь к другому до любви ко всем в родовой любви и в ее бесконечном приближении к любви всеобщей-человеческой.
Любовь ко всем определена как послечувство, поскольку материальная реальность здесь заменена знаковой реальностью – разумом (слово-логос).
В биологии проявляется симметрия качественного трехчастного процесса и его соответствие системе трех основных законов диалектики. Всеобщее человеческое состояние симметрично непосредственному растительному состоянию относительно особенности животного состояния. В животном состоянии качество-форма знака и его количество - материальная реальность взаимовыделены и противопоставлены, а в растениях и человеке качество и количество существуют в единстве, соответственно непосредственном и результирующем. Единство это существует в структуре, в которой качественной непрерывностью являются пространственные закономерности формообразования, а количеством – материальная дискретность. Итак, растительное предчувство красивого, определяемое закономерностями формообразования, есть непосредственность по отношению к всеобщности послечувства всеобщей любви в его единстве с разумом.
Субъективный смысл определен в растительном начале биологии любовью к красивому, а в завершении биологии человеком – любовью ко всем. В растениях средством-носителем идеального смысла являются закономерности формообразования, а в человеке таким средством оказывается разум. Единство смысла и разума задано субъективностью в наиболее общем человеческом ощущении прекрасного. В прекрасном, следовательно, соединены всеобщая любовь и красивое, определенное уже на уровне разумной всеобщности и в непосредственном единстве с всеобщей любовью. Должны пройти миллионы лет, чтобы чувство всеобщей любви освободилось от красивого-разума, сняв его в смысле качества-христианства.
В органической химии знак сохранял единство с материальностью в закономерностях формообразования и был непосредственным, как это представлено языком в генетическом коде и в словесном искусстве. В биологии и в первобытных пространственных искусствах знак определился на уровне особенности – пространственной формы. Форма эта в своей исходной непосредственности представлена живой клеткой, а в первобытных пространственных искусствах – ямками-углублениями в камне и оттисками рук в глине [3.32][4.192]. Лучше всего понятие формы задано именно этими ямками и оттисками рук как такой непрерывной внешней определенности, в которой полностью снята внутренняя количественная определенность и таким образом форма в своей исходной непосредственности претендует на абсолютность.
Кажется, абсолютность эта бесконечно осуществляется на уровне всеобщности в завершении первобытных пространственных искусств мегалитической архитектурой. Абсолютная форма должна вот-вот осуществиться в пространственных закономерностях формообразования, начиная от композиции кромлеха, через ритм мегалитов и пропорционирование отдельного мегалита (гармонизация трех измерений и их снятие в одном измерении – радиусе шара).
Результатом этого бесконечного-количественного приближения к геометрической точке является качественный скачок к единице математики, начинающей точное (точечное) познание. Это - и моделирование субъективностью перехода от животного качества к человеческому качеству – сознанию.
Единица демонстрирует полную снятость материальности как количества вообще в знаке. Знак-объективность определился на уровне всеобщности, кажется, покончив со своей особенной пространственностью. Но человек здесь остался в границах биологической пространственной материальности, правда, определившейся на уровне всеобщности. Третья часть качественного процесса биологии подчинена закону отрицания отрицания, возвращаясь к биологическому началу, но она также и начинает новое послебиологическое качество, определенное идеальностью сознания.
Новое качество возникает в третьей части качественного процесса и развивается как непосредственность в количественной всеобщности старого качества.
Послебиологическое качество субъективности является третьей-завершающей частью органического бытия. В нем субъективность возвращается к своему началу, заданному органической химией. Если в биологии качество существовало в форме и, следовательно было противопоставлено количеству, то в органической химии и в послебиологическом состоянии качество соединено с количеством в структуре.
В человеческом качестве субъективность-эмоциональность соединена с объективностью-разумом в первоначальном ощущении прекрасного, и это – эмоциональная реакция сознания, возникшего из своего несуществования и так воспринявшего - осознавшего открывшийся вдруг перед ним мир.
Если рассматривать человека как завершение особенности биологического состояния, то человек являет форму субъективности, осуществленную на уровне всеобщности, то есть такую, в которой, наконец, полностью исчезло количество и которая определилась в единице, как это качественно представлено в математике, начинающей точное познание.
Но не единица точного познания начинает человеческое качество, не фундаментальные науки, а интуитивное познание, начатое первобытными временнЫми искусствами. Это еще раз свидетельствует о том, что качество возникает не разумно-логически (как это утверждал Гегель в становлении бытия из ничего в своей Науке логики), а эмоционально-случайно.
Очевидно, и субъективность полагала переход от животного к человеку на уровне всеобщности логически - количественно. Такой переход к человеку должен был обеспечиваться полным переходом головного мозга от эмоциональных-субъективных решений к разумным-объективным и к завершению естественного интеллекта, освободившегося, наконец, от эмоциональной неточности, единичности-случайности. Именно таким оказывается и завершение фундаментальных наук, в которых осваивается количество, проявившееся в единице. Но как это бесконечное освоение количества, в качественном скачке к социальным наукам приводит к снятию объективности в субъективности, определяя, таким образом, человеческое качество, так осуществлен и эмоциональный скачок субъективности от животного к человеческому качеству.
Мы видим, как изменялась внутренняя-композиционная определенность биологической формы, начиная от растительной вертикали, через животную горизонталь к человеку, в котором возврат к вертикали вел к определенности формы в геометрической точке, и этой геометрической точкой должен был стать человеческий мозг. В головном мозге пространственный знак искусственной реальности – объективности должен был обрести свою особенную завершенность и противопоставить себя материальному количеству.
Головной мозг интенсивней развивался не у травоядных, а у хищников. И, кажется, из хищников должен был возникнуть человек. Но он возник из травоядных, что еще раз показывает удивительную правоту Христа, обеспечивающего блаженство Царства Небесного нищим духом.(Матф.5.30). Приоритет эмоциональности над разумом продемонстрирован субъективностью и в непротивлении злу овец, верблюдов, кенгуру, жирафов и др. Травоядные оказались ближе к человеку по уровню эмоциональности, а не по разуму и человеческое качество возникло в них.
Первое проявление человеческого качества
Голос – это то средство, с помощью которого выражается внутренний эмоциональный - качественный смысл. У птиц это получается лучше, чем у обезьян-ревунов. По Брему «Всемогущая любовь одаряет птицу чарующими тонами, которые возбуждают восторг в наших сердцах; напротив из горла млекопитающего та же любовь извлекает раздирающие уши звуки» [5.71].
Человеческое качество возникает в животном индивиде единично-случайно скачком. Оно - абсолютное существование, в котором отсутствует количество, конец здесь соединен с началом. Это – вечность в своей фиксированной идеальной завершенности. Мажорность перехода человеческого качества от своего несуществования к существованию должна восприниматься первичным сознанием в своей эмоциональной завершенности как счастье. Кажется, больше и не нужно никуда двигаться и чего-либо желать. Это идеальное непосредственное человеческое качество существует в количественной всеобщности старого - животного качества. «Люди находились еще в местах своего первоначального пребывания, в тропических или субтропических лесах. Они жили, по крайней мере частью, на деревьях; только этим и можно объяснить их существование среди крупных хищных зверей. Пищей служили им плоды, орехи, коренья» [6].
В возникновении человека субъективность моделирует возникновение первого качества – мироздания из ничего.
На некоторой удаленности от качественного начала в качестве проявляется количество, сохранившееся вследствие качественной единичности-случайности. Это само прошлое состояние, которое начинается с ничего и заканчивается животным состоянием, продолжающим свою бесконечную-количественную реализацию на уровне всеобщности. Благодаря наличию количественной реальности, в идеальном качестве разделяются начало и конец, появляется средняя-количественная часть, дающая длительность. Качество проявляется индивидуальным голосом в мелодии. Непрерывность мелодии определена исходной неструктурированностью реальности-субстанции. В мелодии, как нигде больше, проявляется качественный смысл; можно сказать, что это чистая эмоциональность, радость жизни. По Гегелю «свободным звучанием души в сфере музыки является только мелодия» [8.314].
Музыка
Временные (мусические) искусства начаты с музыки, а музыка начата мелодией. Музыка является основанием всех других искусств и претендует на полную завершенность определения сознания. «На всех предшествующих стадиях музыка связана с танцем, словом или и с тем и с другим. Само слово «музыка»…обозначало всю совокупность временных искусств» [3.221]. В идеальности мелодии осваивается непрерывное реальное количество, с которым качество-мелодия сохраняет непосредственное единство. Это количество включает в себя также и слушателей мелодии. «Голос предполагает звуковую манифестацию внутреннего состояния человека. Идеально – смысловой акт может быть осуществлен только «извне», с позиции слушающего.… В этом смысл субъективности голоса, которая манифестируется не только как характеристика своего владельца в его бытийной уникальности, но и как слышимость другим… Голосом явлен весь человек, его «звучащее небытие» [7.71].
Переход от первой-непосредственной части музыкального процесса ко второй-особенной части явлен опосредствованием мелодии со своей количественной реальностью. Реальное количество оказывается качественно снятым в мелодии, но не на уровне всеобщности, а на уровне особенности – выделением качества в собственной определенности и его противопоставлением количеству.
В мироздании это соответствует переходу вечности к своей внешней определенности в бытии.
Бытие – временнАя непрерывность, заключающая в себе временнУю дискретность – реальность. В музыке – это временнЫе-звуковые точки.
В музыкальном бытии качество-непрерывность и количество-дискретность невзаимоопределены, невзаимооформлены и поэтому сохраняют единство в структуре. Таково непосредственное бытие, как его представляет и математика. Качественная непрерывность идеально представлена закономерностями формообразования, которые осваивают реальность звуковых точек, начиная от пропорционирования отдельных элементов, через их взаимоопределение в ритме, к композиции, в которой дискретность бесконечно-количественно осваивается-снимается. Ритм «часто связывают…с такими физиологическими процессами как дыхание и кровообращение.… В особенности пульс.… Этот же тип ритма лежит в основе субъективного измерения времени, которое …достигает наибольшей точности в оценке пустых интервалов» [2.265]. Дискретность музыкальной реальности представлена мерой времени, тактом, ритмом, гармонией [8.299].
Стихийность развития закономерностей вполне представлена в музыке их трудным многовариантным интуитивным поиском. Как говорил Лейбниц «музыка есть скрытое упражнение в арифметике души не умеющей себя вычислить» [4.23[.
Мелодия сопровождает весь музыкальный процесс. В ней человеческое качество стремится как можно более полно выразить свой идеальный смысл через освоение в себе реальности. Мелодия сохраняет единство с реальностью в начале, противопоставлена ей как количеству в средней части и возвращается к единству с количеством в завершении, снимая его в себе и таким образом приближаясь к своей абсолютности-вечности, заданной началом. Хотя «мелодия заключает в себе бесконечную определимость и возможность непрерывного звукового развития, она должна всегда выступать перед нами как некоторое замкнутое в себе целое. Правда, это целое содержит в себе многообразие и имеет определенное развитие, но в качестве целостности оно должно быть завершенным внутри себя и потому нуждается в известном начале и конце, так что середина лишь опосредствует их» [8.317].
В завершении бесконечно исчезает как внутренняя количественная определенность, так и внешняя качественная определенность бытия – композиция. Но мы видим, как в музыкальном завершении нарастает напряженность во взаимоопределении качества и количества. Это проявляется в безмерном ужесточении ритма, в ускорении которого должна исчезнуть дискретность. О том, что ритм играет в примитивной музыке огромную роль, свидетельствуют танцы современных аборигенов. «В отличие от современной, в примитивной музыке наибольшее значение придается ритму, и ритм этот значительно сложнее, разнообразнее и богаче, чем даже в наших симфониях…Об этом говорят и многие другие этнографы и музыковеды» [4.352]. Музыка претендует на полное завершение процесса сознания полным снятием в нем реальности, но эта бесконечная-количественная необходимость прерывается качественным скачком к танцу
Танец
Качество, которое возникает единично-случайно, осуществляет необходимость музыки не на уровне всеобщности, а на уровне особенности выделением качества сознания в форме геометрической точки, в которой абсолютность формы осуществлена полным снятием в ней ее внутреннего количества. Качество это не удерживается и взрывается, оказываясь движением, расширяющимся во все стороны. В этом переходе от музыки к танцу моделируется Большой взрыв, задающий начало особенному-неорганическому бытию.
Таков и индивид, который под воздействием жесткого музыкального ритма, притопывает ногами, покачивает головой, проделывая все это в такт ритму, а когда это состояние достигает предельной напряженности, срывается с места и хаотически движется. Так начинается освоение формы тела движением.
Движение – качество, тело – количество. Взаимооформление движения и тела превращает реальное количество временных звуковых точек в материю. Животное тело-материя формируется движением, превращаясь в человеческое тело с соответствующими возможностями.
В танцевальном процессе выделяются три части. Первая часть характеризуется единством движения и материи, вторая часть представляет опосредствование движения и материи. Движение получает определенность вращения (вихревой танец) и противопоставляет себя материальной статичности тела. Третья часть показывает, что движение устремлено к своей однозначной определенности через возвращение к единству с телом и его снятие как материальности вообще. Движение при этом останавливается, как это видно в пантомиме – позе, жесте и другой символической многозначности. Движение как будто хочет выразить свой качественный смысл, но ему мешает сохраняющаяся материальность.
Первая часть танца соответствует полевому состоянию неорганического бытия, в котором движение сохраняет единство с материей, а бесконечное-количественное освоение материальности тела движением в окончании танца соответствует процессу кристаллизации, завершающей состояние неорганического бытия. Кристаллизация показывает, что движение стремится абсолютизировать свою форму, возвращаясь к исходной геометрической точке, предваряющей Большой взрыв. Кристаллизация отражена субъективностью в человеческой деятельности изготовлением каменных рубил, относящихся к историческому состоянию человечества, определяемому возникновением многозначности пантомимы. Эти рубила были нефункциональны, поскольку ими «ни рубить, ни колоть что-либо невозможно» [10.58-59].
Словесное искусство
Избавление движения от материальности осуществляется качественным скачком к словесному искусству – языку. Но вместе с внутренней определенностью формы - ее материальным количеством исчезает также и внешняя определенность – сама форма, обнажая в результате ничто. Весь процесс мироздания, таким образом, возвращается к своему началу, определяя непосредственность вечности на уровне всеобщности в качестве субъективности.
С определения знака-символа ничто в молчании начата искусственная знаковая реальность субъективности – объективность.
В словесном искусстве моделируется процесс органического бытия.
Первобытные искусства представляют типичный трехчастный качественный процесс, в котором первая и третья части определены единством качества и количества, а в средней части качество и количество опосредствованы. В средней части – танце фундаментальные противоположности – качество и количество взаимовыделены и взаимоопределены, что соответствует закону перехода количественных изменений в качественные. Если в средней-особенной части процесса качество определяется на уровне формы, то в крайних частях качество определено на уровне закономерностей формообразования и, следовательно, сохраняет единство с количеством в структуре.
Качественный процесс симметричен. Так, словесное искусство симметрично музыке относительно танца. Качество словесного искусства, согласно закону отрицания отрицания, возвращается к качественной непосредственности музыки и определяет его на уровне всеобщности. В реальности это представлено переходом от непосредственности голоса в музыке к всеобщности звука в словесном искусстве.
Если в начале (соответствие музыке) идеальное человеческое качество занимало мало места, развиваясь в реальном животном состоянии, то в своем количественном завершении словесное искусством реальность человеческого качества очевидна. Она проявляется в переходе от животного чувствования к человеческому, определяемому знаковой объективностью мышления. Тело животного превратилось в тело человеческое: голосовые связки обрели человеческие модуляции и знаковую дифференцированность, Форма тела стала человеческой…передние лапы превратились в чувствительные руки, связанные с мышлением, как и все остальные части тела – таков итог танцевального процесса в его многозначном завершении пантомимой. Человеческое качество-сознание обретает собственную реальность в языке и оказывается способным полностью выявить свою идеальность в его однозначности
По сути, весь процесс первобытных временных искусств есть освоение количества-реальности в качественном смысле вплоть до его полной обнаженности, которую мы воспринимаем в языке как однозначную информацию – знание. И как здесь не вспомнить замечание Лейбница о тождественности понятий количества и материи. «Вовсе не невероятно, что материя и количество – в действительности одно и то же» [9.490].
Качественная завершенность сознания представлена молчанием, в котором исчезло всякое количество и сохранилось лишь его основание-знак, в котором сознание существует как вечность в соответствующем - вечном символе.
На некоторой удаленности от качественной непосредственности словесного искусства в нем проявляется количество, давая начало разговорному языку. Разговорный язык – средняя часть процесса словесного искусства, в которой качество-смысл и количество-реальность опосредствованы, выделены друг из друга.
В начале и конце своего процесса словесное искусство представлено молчанием, в котором качество и количество соединены. Если в начале молчание качественно, абсолютно завершено, то в конце оно подобно православному исихазму и бесконечно-количественно приближается к своему исходному абсолюту согласно закону отрицания отрицания, осваивая-снимая в себе количество, определенное развитием разговорного языка.
В средней части – разговорном языке есть своя средняя часть – поэзия, в которой смысл максимально выделен и противопоставлен языку как количеству и средству. Поэзия имеет собственную знаковую реальность – объективные закономерности формообразования. Прекрасное в поэзии конкретизирует прекрасное, заданное мелодией. «Поэтическое произведение искусства не преследует никакой иной цели, кроме порождения прекрасного и наслаждения им» [9.375].
В приближении поэзии к исихазму моделируется завершение процесса сознания: поэзия «оказывается тем особенным искусством, в котором одновременно начинает разлагаться само искусство и в котором оно обретает для философского познания точку перехода к религиозным представлениям как таковым, а также и к прозе научного мышления» [9.351]. Освоение бесконечного количества-реальности сознанием прерывается качественным скачком-переходом от первобытных временных искусств к первобытным пространственным искусствам. В этом переходе сознание освобождается от реального количества, снимая его в себе, но не на уровне всеобщности, а на уровне особенности, противопоставляя себя количеству в собственной знаковой форме.
Литература
1. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. В3т. Т.2. М., 1975.
2. Шпенглер О. Закат Европы. Кн.2. Минск. 1999.
3. Ранние формы искусства. М., 1970.
4. Каган М. Морфология искусства. Л., 1972.
5. Брем А. Жизнь животных. В3т. Т.1. М., 1992.
6. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1974.
7. Вопросы философии. №3 за 2006.
8. Гегель Г. Эстетика. В4т. Т.3. М., 1971.
9. Гегель Г. Наука логики. В3т. Т.1. М., 1970.
10. Плисецкий М. Как произошел и развивался человек. М., 1950.
Добавлено спустя 21 день 23 часа 5 минут 19 секунд:
Литература под №9 названа неправильно. Вместо Науки логики должно быть: Гегель Г. Эстетика. В4т. Т.3. М., 1971. С.375. С.351.
- Код ссылки на тему, для размещения на персональном сайте | Показать
