В философии человеческое качество существует в единстве с искусственной реальностью – объективностью мышления и проявляет себя в ней соответственно.
В истории объективность оказывается снятой в материальности так, что человек в снятой материальности тела противопоставлен внешней реальности как материальности и количеству вообще.
В искусствознании человек возвращается к единству с реальностью, снимая ее в себе и являя свое человеческое качество в знаковой реальности объективности.
Гуманитарные науки образуют завершенный трехчастный качественный процесс, соответствующий системе трех основных законов диалектики.
В первой части - философии качество и количество невзаимооформлены, что соответствует закону единства и борьбы противоположностей.
Во второй части – истории фундаментальные противоположности мироздания качество и количество выделены и взаимооформлены. Качество-человек существует в собственной материальной форме и противопоставлен количеству – внешней материальности, что соответствует закону перехода количественных изменений в качественные.
В третьей части - искусствознании, согласно закону отрицания отрицания, человеческое качество возвращается к началу, заданному философией и определяет его непосредственность на уровне всеобщности вследствие снятого количества – материальности.
Если в философии и искусствознании мы имеем дело с закономерностями формообразования, определяющими единство качества и количества, то в истории мы имеем дело с формой, разделяющей качество и количество. В философии материальность бесконечно-количественно осваивалась в объективности мышления, и если бы качественная освоенность-снятость материальности была осуществлена на уровне всеобщности, то, очевидно был бы осуществлен перескок от философии к искусствознанию непосредственно – минуя историю. История оказалась бы тогда ненужным этапом, который может быть пропущен. Но история - необходимый особенный этапом, в котором человеческое качество снимает в объективности материальность, но так, что выделяется из нее в своей собственной объективной определенности-форме и противопоставляет себя внешней себе материальности как своему количеству.
Поэтому мы сразу же должны предположить форму, в которой человек существует. Пускай эта форма имеет абсолютную качественную исходную определенность, т. е. не заключает в себе внутренней количественной определенности. Эта идеальная форма – человеческая эмоциональность, в которой отсутствует всякая материальность.
Таким представляется человеческое качество в его историческом начале. «Люди находились еще в местах своего первоначалього пребывания, в тропических или субтропических лесах. Они жили, по крайней мере частью, на деревьях; только этим и можно объяснить их существование среди крупных хищных зверей. Пищей служили им плоды, орехи, коренья; главное достижение этого периода возникновение членораздельной речи». Энгельс здесь говорит о речи, но до речи вырабатывается музыкальная коммуникационная символика, затем пространственная-знаковая в танце и лишь затем, на их основе возникает речь [1.22]. (Моя статья на «Форуме»: «Роль искусства в происхождении человека»).
На некоторой удаленности от качественной непосредственности в форме проявляется реальное количество, представленное коллективным общественным сознанием и сама форма становится реальной. Эта внутренняя определенность есть первая снятость в форме человека внешнего материального количества. Претензия на полную снятость в форме коллективного сознания всего внешнего материального количества представлена в музыке. Здесь исполнитель, первый-единичный-случайный особо природно одаренный представитель абсолютной человеческой формы передает свое человеческое качество множеству слушателей с помощью звука-мелодии. В музыке осуществлено первое проявление человеческой формы. Освоение материальности происходит превращением животного голоса в человеческий. «Голос есть высокая привилегия животного; он есть проявление ощущения, самоощущения…. Эта объективность для себя есть в совершенно абстрактном виде чистый процесс времени, который в конкретном теле становится как реализующееся время сотрясением и звуком…. Голос ближе всего к мышлению, ибо в нем чистая субъективность становится предметной… в абстрактной стихии пространства и времени» (Гегель) [2.464].
Деление исторического процесса.
Процесс истории развивается от предельной материальной зависимости человека до предельного его освобождения от этой зависимости. Человек в своем начале не более чем «искра божья», существующая во всеохватывающей материальной реальности. Это начальное состояние человека хорошо представлено Энгельсом. Завершающее состояние человека определено искусственным интеллектом, в котором материальность бесконечно исчезает в виртуальной реальности.
Исторический процесс человека моделируется целой структурой человеческой деятельности, представляющей завершенный диалектический процесс, соответствующий системе трех основных законов диалектики.
А. В первой его части человек сохраняет непосредственное единство с материальностью – это первобытное состояние человечества, соответствующее закону единства и борьбы противоположностей.
Б. Во второй-особенной части человек выделяет себя из материальности и противопоставляет себя ей в объективности научного-теоретического знания – это послепервобытное состояние, соответствующее закону перехода количественных изменений в качественные.
В. Наконец, в третьей-всеобщей части человек возвращается к единству с материальностью в практике материального производства, бесконечно-количественно осваивая-снимая в себе материальность – это после-послепервобытное состояние, соответствующее закону отрицания отрицания.
Пространственная-одновременная структура человеческой деятельности, соответствует современному состоянию и есть поперечный срез пространственно-временного продольного-исторического развития структуры. Оба состояния: и поперечный, и продольный моделируют развитие мироздания. Если переход от первобытного состояния к послепервобытному есть исторический факт развития пространственной структуры человеческой деятельности во времени, то переход от теоретического послепервобытного состояния к после-послепервобытному практическому состоянию во времени не так очевиден. Конечно, логическая последовательность перехода от теории к практике необходима, за ней должна последовать и историческая очевидность также, как и логический переход от интуитивного первобытного познания к точному послепервобытному познанию.
А. Первобытная история
Субъективность здесь полностью определяет процесс, продолжая свою необходимую направленность развития: растения-животные-человек. На человеческом уровне эта необходимая направленность осуществляется коллективным сознанием. Первобытное состояние является основным, претендующим на полное завершение всей истории человечества, поскольку здесь сохраняется исходное и результирующее единство человеческой формы с материальностью.
В первой части, ограниченной первобытными временными искусствами, человеческая форма неотделима от своего количества, представленного материальностью тела. Превращение животного тела в человеческое определяет человеческую форму вплоть до ее отделения в собственной знаковой определенности в первобытных пространственных искусствах. Третья часть – возврат к началу первобытного процесса и определение его непосредственности на уровне всеобщности происходит в фундаментальных науках. Фундаментальные науки, согласно закону отрицания отрицания, являются «одновременно завершающей фазой развития процесса и вместе с тем новым исходным пунктом для дальнейшего развития» [3.167]. С одной стороны фундаментальные науки завершают первобытную историю, с другой – начинают послепервобытную историю.
А.1.Единство человеческой формы и ее материального количества
(историческое состояние временных искусств)
Это первое человеческое состояние может быть представлено исторически только через первобытные временные искусства. Никаких других человеческих проявлений здесь пока нет. И, поскольку состояние искусства вообще должно рассматриваться в искусствознании, здесь – в качестве истории оно оказывается лишь фактическим материалом, определяющим структуру исторического развития человечества за много миллионов лет.
Если в искусствознании мы рассматриваем изменение тела, превращение каждого индивидуального тела из животного в человеческое сначала в голосе (музыка), потом в форме тела (танец) и, наконец, - в знаковой объективности (звук в словесном искусстве), то в истории эти изменения происходят сначала во внешней определенности человеческой формы, в которой сняты индивидуальности. Можно представить идеальную форму, не имеющую в себе внутреннего количества, но реальность формы определяется именно количеством. Так в первичном состоянии, задаваемым музыкой, форма обретает реальность лишь тогда, когда первый-качественный индивид находит своих слушателей и передает им качество человеческой формы. Также и в танце: лишь тогда форма обретает реальность, когда в нее включено множество ее реальных участников. Тем более количество важно в словесном искусстве-языке, специально возникшем для знакового общения. В этом единстве формы и содержания все же ведущей оказывается форма, выделяющая человеческое общественное образование из всей остальной окружающей его материальности.
Субъективность, формируя человеческое общество в границах временных искусств, использует методологию мирового процесса, который она, очевидно, хорошо «знает». Так в музыке моделируется непосредственное бытие с его единством качества и количества и временной определенностью. В танце моделируется процесс особенного-неорганического бытия с его взаимовыделенностью, взаимооформленностью качества-движения и количества-материи. В словесном искусстве представлено органическое бытие в его завершенности с качеством-субъективностью и ее количественной искусственной-знаковой реальностью-объективностью.
Претензия субъективности на полную завершенность человеческой формы в словесном искусстве заменой «естественной»-материальной реальности «искусственной»-знаковой реальностью звукового языка оказывается количественно бесконечной. При этом, знак в словесном искусстве реализуется на уровне непосредственности – сохранением непосредственного единства с материальностью в начале и завершении исторического процесса. Таков и генетический код, и само завершение словесного искусства, соответствующее завершению субъективности в органической химии.
А.2. Материализация человеческой формы
(соответствие первобытным пространственным искусствам)
Качественный переход от первобытных временных искусств к первобытным пространственным искусствам определяет материализацию человеческой формы. Этот исторический переход произошел в относительно недавнее время – всего сотню тысяч лет назад (по сравнению с миллионами лет развития человечества, определяемым временными искусствами).
Материализация человеческой формы осуществлена субъективностью – переходом ее знака-объективности от непосредственности языка к особенности пространственной формы. Если бы объективный знак был осуществлен на уровне всеобщности, то, очевидно, внешнее материальное количество было бы в нем снято полностью, как это представлено качеством единицы, начинающей точное послепервобытное познание.
Если в первобытных временных искусствах человеческая форма существовала во времени, то в пространственных искусствах она существует в пространстве и исходно представлена точками-ямками в камне и оттисками кистей рук в глине [4.192] [5.32-33]. Исходное состояние человеческой формы (как временной, так и пространственной) идеально, и эта идеальность проявляется в полном отсутствии в форме ее внутренней количественной-реальной определенности. Все внутреннее содержание снято во внешней определенности - контуре, представляющем, таким образом, абсолютную завершенность. Идеальной пространственной человеческой форме соответствует растительное биологическое основание, заданное предчувством красивого и общество неандертальцев-собирателей, которое поэтому представляется идеальным. Полная снятость материального количества людей-неандертальцев в человеческой форме их социума и есть эта идеальная форма.
А.2.1. Человеческая форма неандертальцев
Может быть это общество было «золотым веком» человечества, существовавшее «примерно 90-40 тысяч лет тому назад» [5.34] и кое-где еще сохранившееся до нашего времени. Представление о таких людях дают Э. Уайт и Д. Браун: «кротки и дружелюбны тасадеи…, ведущие совершенно примитивный образ жизни на уровне каменного века. Эти тихие мягкие люди находятся в полной гармонии с окружающей природой» [6.18].
В изобразительном искусстве сознание этого общества представлено так называемыми «макаронами» - прочерченными пальцами гармоническими линиями [5.32], в которых наивно осознаются закономерности формообразования и осваивается растительная любовь к красивому.
На некоторой удаленности от качественной непосредственности идеальной человеческой формы в ней проявляется реальное человеческое количество, которое бесконечно осваивается в форме, но качественно осуществляется снятием социума неандертальцев в качестве «Я» кроманьонца-охотника.
А.2.2. Человеческая форма кроманьонцев-охотников
Идеальная человеческая форма исчезла в качестве «Я» кроманьонца, соединившись, таким образом, с материальностью тела. Так возникло индивидуальное сознание. Субъективность, осуществив такой переход, по сути, повторила свой биологический скачок от растений к животным. «Я» животного определялось простейшими и развивалось от агрессивного эгоизма, через эгоизм самосохранения, к эгоизму самоудовлетворения непосредственных потребностей тела индивида. Чрезвычайно быстро развившись в ареале неандертальцев, кроманьонцы, очевидно, просто съели их всех, тем самым достигнув состояния эгоизма самоудовлетворения. Очевидно, только после этого началась охота на животных. Здесь впервые возникает необходимость в орудиях труда, которые мы и видим на фресках первобытных людей, изображающих охоту.
Уровень сознания охотников-кроманьонцев ярко представлен реалистическим изобразительным искусством, в котором реальное пространство осваивается на уровне непосредственности с нарастающим обобщением его единичных составляющих - главным образом зверя. «Таким образом, изобразительные реликвии палеолита выступают в роли подлинных свидетельств рождения высших механизмов мышления и становления человеческого сознания…. наблюдающаяся «денатурализация» и «дематериализация» творческих форм (символические части звериной туши – натуральный макет – скульптура – рельеф – лаконичный плоскостной рисунок)…» (А.Столяр) [5.67-68].
Общество кроманьонцев-охотников это общество эгоизма, Необходимость добывания пищи снимает агрессивность отдельных индивидов, девизом которых являлась война всех против всех. Человеческая форма общества проявляется в коллективной охоте и в первом религиозном проявлении сознания – тотемизме.
Если человеческая форма неандертальцев была идеальной и определялась эстетически, то человеческая форма кроманьонцев-охотников реальна и ограничивает-определяет эгоизм этически.
Человеческая форма кроманьонцев-охотников непосредственна, поскольку характеризуется единством внешней и внутренней определенностей (единство души и тела).
Завершается первобытное эгоистическое состояние человеческой формы эгоизмом самоудовлетворения, пресыщением вследствие снятия материальных потребностей тела. Продолжается бесконечное-количественное освоение-снятие материальности, но уже возникает осознание поглощения всего материального количества в человеческой форме. Об этом свидетельствует и предельность обобщения единичных предметов реальности (от трехмерности скульптурного макета, через двумерность живописных фресок, к одномерности - линейности и точечности графики). В этом обобщении видно, что человеческая знаковая пространственная форма приближается к идеальной, снимая внутреннюю определенность во внешнем контуре. Это, согласно закону отрицания отрицания, не только бесконечный-количественный возврат к идеальной человеческой форме неандертальцев, но также и признак предельного обобщения в границах «Я», полагающего переход к следующему качественному уровню человеческой формы, определяемой отношением «Ты».
Дальнейшее развитие человеческой формы в границах «Я» способно порождать человеческих монстров с гипертрофированным «Я», претендующим на исчезновение в себе всех других «Я». Мы не имеем фактов такого завершения первобытного эгоистического общества, но они сохраняются в биологии животных, ограниченной первым чувством – эгоизмом. Таков осьминог или обыкновенный спрут: «спрутов можно назвать самыми воинственными и храбрыми из морских животных, причем им нельзя отказать в большой сообразительности и настойчивости в достижении цели» [7.387].
Непосредственная человеческая форма, определяемая эгоизмом, основная, претендующая на полное освоение в себе своего материального количества вследствие исходного и результирующего непосредственного единства с ним.
Бесконечное-количественное приближение к всеобщему освоению материальности в непосредственной форме прерывается качественным скачком к особенной человеческой форме, заданной матриархатом. Этот скачок отмечен переходом от реалистического искусства к декоративному искусству. «Палеолитическое искусство возникает как яркая вспышка пламени в глубине веков. Необычайно быстро развившись от первых робких шагов к полихромным фрескам, искусство это также резко и исчезло» (З. Абрамова) [5.29]. «Труд вызвал сюжетное творчество к жизни и на протяжении тысячелетий щедро питал его. И труд же вынес ему свой приговор, когда при переходе к следующим археологическим эпохам в связи с изменением эмоционального фона производства (развитие земледелия и скотоводства) преобладавшая до этого сюжетно-образная форма была обречена на деградацию и уступила место абстрактно-орнаментальному творчеству» (А. Столяр) [5.72].
А.2.3. - Матриархат
Эгоистическое общество претендовало на полную количественную завершенность качественного смысла человека снятием в нем материальности на уровне всеобщности. Но материальность в переходе к матриархату оказалась снятой лишь на уровне особенности. Произошло выделение человеческой формы из материального количества – качество и количество получили собственные определенности. Разделение это произошло на основе полового взаимоопределения мужского и женского начал еще на генетическом уровне в хордовых и членистоногих. Принципиально то-же повторилось и на человеческом уровне. Так «На сушу тихо выбралась любовь…» (В. Высоцкий).
На человеческом уровне это отрицание мужского в женском дало общество матриархата, основанное на освоении второго животного чувства – половой любви. «Верхнепалеолитический образ женщины в целом, как упоминалось, заключал в себе значительно меньший эмоциональный потенциал, чем иной по своей природе образ зверя. Вопреки бытующей на Западе его утрированно сексуальной оценке, он, скорее, свидетельствует о большом ограничении эротических переживаний коллектива в связи с обузданием зоологического индивидуализма» [5.65].
Матриархат имеет свой пространственный знак женщины-птицы [5.60], который показывает, что он заключает в себе не один реальный прототип (как это было в реалистическом искусстве), а множество прототипов, начиная от двух: женщины и птицы и заканчивая множеством самых различных проявлений материальной пространственной реальности. Человеческая форма, таким образом, отрывается от реальности, превращается в идеальную, знаковую, противопоставленную реальному количеству. Форма определена религией-анимизмом и декоративным искусством, осваивающим пространство на уровне особенности.
Нарастание обобщения проявлений реальности ведет к освоению в обществе матриархата материальности как количества вообще. Здесь возникает письменность.
Предельное обобщение знаковой особенной пространственной человеческой формы представлено вращением колеса, бесконечно снимающего свое материальное количество в геометрическом центре. К этому времени относится создание гончарного круга и использование колеса для перевозки грузов.
Образ освоения количества вращением был задан субъективностью еще на животном уровне поведением жуков-скарабеев (священный копр). «Соединившись в парочки, они тот час же начинают катать шарики до самой своей смерти» (A. Брем) [7.181].
Общество матриархата определяется половой любовью от ее физиологической ритуальности до такой определенности, в которой она приближается к платонической и к переходу в родовую любовь.
Человеческая форма в матриархате устремлена к полному освоению-снятию в себе количества, но в границах формальной особенности ее всеобщность невозможна. Лишь снятие ограничения формой дает ее всеобщность в человеческом обществе – таков переход от матриархата к патриархату.
А.2.4.- Патриархат
В качестве человеческой формы патриархата осуществляется необходимость эгоизма: материальное количество оказывается полностью снятым в общественной форме, и сама форма как внешняя определенность исчезает вместе с исчезновением внутренней определенности, «Я» отождествлено с «Мы». «Мы» есть всеобщность «Я». В патриархате моделируется родовая любовь высших животных: млекопитающих и птиц в бесконечном приближении к всеобщей человеческой любви. Но уже качественная абсолютность начала патриархата – полная снятость материальности в ничто вполне соответствует необходимости всеобщей человеческой любви. Вполне возможно, что в переходе к высшим животным субъективность уже полагала человека, во всяком случае, - объективную, знаковую всеобщность – мышление головного мозга.
Религия колдовства представляет общественное сознание патриархата как завершившее процесс освоения материальности и поэтому обладающее всемогуществом. (Подробней в моей статье на «Форуме»: «Первобытные пространственные искусства»).
Количество материальности, проявившееся в переходе от матриархата к патриархату, есть следствие единичности-случайности качественного скачка. Количество осваивается в мегалитической архитектуре, начиная с того же колеса, но уже лежащего, представленного композицией кромлеха. Далее композиция разворачивается в бесконечном ритме мегалитов, а затем вновь сворачивается в отдельно стоящем менгире. Гармонизация пропорций менгира приводит к единому его измерению – радиусу шара и его уменьшению в пределе до геометрической точки. Так происходит бесконечное освоение материального количества в патриархате.
В патриархате человеческая форма приближается к идеальной общественной форме неандертальцев, определенной эстетически. Этика соединяется с эстетикой, как это представлено искусством красивого – мегалитической архитектурой.
Человеческое общество приближается к своему всеобщему завершению, заканчивая в себе освоение материального количества, но качественный скачок дает не всеобщий, а особенный переход к послепервобытному состоянию – богу, представляющему человеческую форму.
Б. Особенное - послепервобытное состояние
Можно было бы определить это состояние как пятую человеческую форму, завершающую первобытный общественный процесс. Так, первым является общество неандертальцев, вторым – общество охотников-кроманьонцев, третьим – матриархат, четвертым – патриархат. Развитая средняя часть, состоящая из освоения трех животных чувств (любовь к себе, любовь к другому, любовь ко всем, ограниченная родом) делает трехчастный качественный процесс пятичастным. Если первая часть определена растительным предчувством красивого, а последняя – человеческим послечувством объективной всеобщей любви, то средняя часть представляет животные чувства, в которых осуществлено освоение материального количества, что и обеспечило переход к всеобщей любви, в которой материальная зависимость человека полностью снята.
Человек уподобился богу, но это качественное уподобление – единица, заданная переходом к теоретическому состоянию точного (точечного) теоретического познания. Единичность-случайность такого перехода очевидна, если учесть, что приближение к нему осуществлялось в мегалитической архитектуре геометрической точкой, в которой сохраняется понятие материальной пространственности, а следовательно, внешней и внутренней определенностей. При этом внешняя определенность оказывается абсолютной, а внутренняя равна нулю.
Существование государства, это шествие бога в мире» [8.268].
Обратный переход от качественного абсолюта единицы к геометрической точке определен возникновением государства. Предполагаемый уровень всеобщности – единица представлен уровнем особенности – абсолютной внешней определенности формы китайского государства, в которой снято все внутреннее количество. Таков возврат к идеальной общественной форме неандертальцев.
Мы видим, насколько важна, значительна роль лидера, первого особо природно одаренного индивида в котором вдруг проявилось новое качество. С него начинается все. Так было с первым индивидом, озвучившим человеческое качество в мелодии. Так было, очевидно, и с первым колдуном, ощутившим свое-человеческое всемогущество и начавшего религию колдовства. И китайская империя началась с императора, единого с Небом [9.469].
Есть убедительные признаки, указывающие на два источника возникновения человека: это Малайзия и Африка. Из Малайзии развилась восточная ветвь, представленная в послепервобытном состоянии Китаем, а Африка дала западную ветвь, определившуюся в Египте.
Абсолютный единичный-случайный принцип возникновения нового качества не допускает возникновения двух качеств одновременно. Одно из качеств, следовательно, должно оказаться вторичным, производным от первого качества, его количественным развитием.
О первичности дальневосточного качества свидетельствует непосредственность пантеистических религий, начатых с китайской религии меры. В пантеизме, в отличие от более поздних религий естественная реальность развернута, безгранична, неструктурированна и есть непрерывная-первичная субстанция. В египетской религии реальность уже свернута, оформлена пространственно, что вообще характерно для ближневосточных религий; это конкретные космические образования – солнце, например, а также растения, животные и др. Что касается мегалитических сооружений, непосредственно подготавливающих послепервобытное состояние, то они имеются и в дальневосточном регионе: в Корее, Японии, на острове Ява и др. Древнейший «стоунхендж» обнаружен в Китае вблизи города Линьфэнь (возраст 4100 лет).
О первичности китайского первоисточника свидетельствует и древнейшая китайская философия, связанная как с осмыслением основания точного познания - единицы, так и с представлением о справедливом человеческом обществе, которое звучит вполне современно. «Небо любит справедливость и ненавидит несправедливость. Таким образом, если вести народ Поднебесной на свершение справедливых дел – это значит делать то, что любит небо. Если я делаю для неба то, что оно любит, то и небо также делает для меня то, что я люблю… Небо не хочет, чтобы большое царство нападало на малое, сильная семья вытесняла слабую, маленькую семью, чтобы сильный обижал слабого, хитрый обманывал наивного, знатный кичился перед незнатным. Это все то, что противно воле неба. Небо желает, чтобы люди помогали друг другу, знающие учили бы незнающих, делили бы имущество друг с другом. Небо также желает, чтобы верхи проявляли усердие в управлении страной и в Поднебесной царил порядок, а низы были усердны в делах» (Книга «Мо-цзы», 479-400 гг. до н. э.) [10.8].
Государство
Послепервобытная человеческая форма – государство отличается от первобытного общественного состояния тем, что теперь человеческая идеальная форма выделена и противопоставлена материальности в собственной объективной знаковой определенности единицы как абсолютно завершенная единством императора и неба-Тянь. Можно было бы представить императора качеством, а небо количеством. Но небо сочетает в себе качественные и количественные признаки (небо-субстанция и «небо хочет»). Также и император сам по себе есть единство качества и количества. В их единстве, однако, их собственные признаки взаимосняты так, что качество сосредоточено в императоре. «Не Тянь управляет природой, император управляет всем, и только он состоит в связи с Тянь» (Гегель) [9.469]. Качественная абсолютность предопределяет соединенность начала и конца – вечность.
На некоторой удаленности от качественной непосредственности в качестве государства проявляется количество, которое превращает абсолютное качество в реальное. Проявление количества есть результат качественного скачка, который не в состоянии охватить и снять в себе все количество вследствие своей единичности-случайности.
Весь последующий исторический процесс государственной формы заключается в том, чтобы охватить и снять в себе все количество, все прошлые и будущие варианты и создать, наконец, идеальную государственную форму.
Стремление к единому абсолютному результату полагает универсальную методологию, и такой методологией оказывается система трех основных диалектических законов, представляющих целый качественный процесс, в котором сняты все возможные конкретные вариации, в том числе и исторические.
Качество государства задано идеальностью бога, а количество – реальностью людей, ограниченных формой государства. Взаимоопределение бога и человека хорошо представлено Гегелем: «бог, определенный так или иначе, соотносится с возвысившимся до него субъектом. Тут возникает вопрос, как определен субъект; то, каким он себя знает, зависит от того, как определен бог» [9.412]. Качественный процесс характеризуется единством качества и количества в первой-начальной и третьей-завершающей частях процесса и их противопоставлением во второй-средней части.
Количество, которое проявляется в качестве государства, сначала есть отношение единицы-императора к множеству людей, определяемых государством.
Исходная государственная невзаимооформленность качества и количества есть рабство.
В рабовладельческом обществе сохранение единства управляющей и управляемой систем представлено неопределенностью управляемой системы, которая не имеет никакой самостоятельности – это рабы. Раб – собственность господина. Количество как материальность не отделено от формы человека – формы государства. Раб - только средство для освоения качественным смыслом проявившегося материального количества. Определение раба, которое приводит Аристотель в своей «Политике», дает возможность сравнивать раба с современным техническим состоянием, способным осуществить представление Аристотеля об идеальном рабе: Если «бы каждое орудие могло выполнять свойственную ему работу само, по данному ему приказанию или даже его предвосхищая,… тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы… Раб всецело принадлежит своему господину».
Форма государства - человеческая форма в своей абсолютной идеальности есть чистый смысл – всеобщая любовь. Таково ее качество, которое есть следствие преодоления субъективностью животного чувства родовой любви. В качественном скачке исчезла материальная зависимость сознания от тела, что и определило переход от любви животной, ограниченной материальностью тела к любви человеческой. Но должны были пройти тысячелетия, чтобы сам человек осознал это свое качество в богочеловеке Христе и в христианстве.
В феодальном обществе качество опосредствовано с количеством. Человеческая – государственная форма давно утратила свою качественную абсолютность, заданную полным снятием материальности в объективности и в смысле – послечувстве всеобщей любви. Человеческая – государственная форма превратилась в качественную относительность – количественное качество. Теперь основная цель государственной формы – освоение проявившегося в ней количества.
Если в рабовладельческом обществе форма была соединена с количеством, то в феодализме она противопоставлена ему в снятом количестве. Материальное количество присутствует в самой форме – это элита, обладающая всеми животными чувствами и использующая их для освоения количества, в том числе и внешнего государству. При этом средства могут быть различные, включая и войну.
Народ в целом оказывается умнее правителей потому, что правители пользуются индивидуальным разумом, а народ – коллективным объективным разумом субъективности. «Народный дух содержит в себе природную необходимость» (Гегель) [11.371]. Индивидуальный разум реализует свои краткосрочные цели, поскольку не знает целей глобальных и они не влияют на его непосредственную жизнь.
В капиталистическом обществе государственная форма возвращается к своему качественному идеальному началу, бесконечно осваивая ограниченное ею количество. Это проявляется в соединении формы с количеством: исчезают внешние качественные признаки элиты и остаются только количественные – количество денег. Количество денег, достигая определенной величины, дает качественную определенность элиты, но это количественное качество, лишенное человеческого смысла – всеобщей любви, оно руководствуется только эгоизмом, используя любые средства для достижения своих целей. При этом капитализм осознает, что движется вспять, не освобождая себя от материальности, а, наоборот, всемерно утверждая и усиливая ее. Это движение есть возврат в ничто. «Коротка и беспомощна жизнь человеческая: на человека и на весь его род медленный и уверенный рок безжалостно опускает завесу тьмы. Слепа к добру и злу, равнодушна к разрушению, всемогущая материя проходит своим неумолимым путем» (Рассел Б.) [12.318].
Все превращается в средство-количество автоматического освоения материальности и ее переработке в знаковую объективность денег. Так исполняется мечта Аристотеля, так происходит возврат к рабовладельческому обществу и осуществляется реализация его непосредственности на уровне всеобщности. «Если бы каждое орудие могло выполнять свойственную ему работу само…». Мечта Аристотеля превращается в реальность.
Качественный смысл формы устремлен к полному снятию в себе всякого количества, ограничивающего непосредственную необходимость. Для государственной формы это, прежде всего, объективность - знаковая определенность-ограниченность-реальность, потому, что сама государственная форма есть объективность, противопоставленная материальности.
Люди для государственной формы в капитализме – ничто. Они – материальное количество, которое должно быть полностью снято в формальной объективности государства. При этом в объективности формы присутствует качественный смысл, представленный субъективностью. Форма государства – человеческая форма всегда была для качественного смысла лишь средством освоения реального количества. Идеальная форма была неотделима от качества-смысла, как это представлено единством императора с небом. Идеальная форма – идеальное единство качества и количества в единице превращается в реальность на некоторой удаленности от качественной непосредственности. Так идеальная форма обретает субстанциональную реальность, а качественный смысл олицетворяется богом-императором, который тоже реален.
В капитализме освоение реального количества бесконечно завершается. Материальность превращается в объективность государственной формы и денег. Законы государства полагают автоматизм его функционирования, независимый от воли человека. Так форма государства обретает самостоятельность. Закон один: в общественном законе снято всякое количество – человеческая индивидуальность. В государственной форме снят человеческий смысл-человеческое качество, снята всеобщая любовь. Бездушность государственной формы проявляется в том, что она в своих действиях руководствуется разумной необходимостью, в которой исчезли полярности добра и зла. Узаконенная и всячески возвеличиваемая частная собственность возвращает высшее чувство всеобщей любви к низшему – эгоизму.
Тотальное нарастание материальной зависимости человека возвращает его интересы от духа к телу и от человеческих интересов к животным. Человек, с одной стороны, возвращается в животное состояние, с другой – превращает свою материальную реальность в объективную-знаковую благодаря современным технологиям. Естественная реальность превращается в виртуальную-иллюзорную реальность. Естественный интеллект бесконечно снимается в искусственном интеллекте.
Смысл исчезает в средстве, качество превращается в количество. Человек оказывается средством возврата материальности к ее исходному абсолюту – ничто.
Государственная форма бесконечно возвращается к своему качественному началу единице, начинающей послепервобытное особенное состояние, и определяет эту непосредственность начала на уровне всеобщности. Так завершается и точное-научное познание, начатое с единицы фундаментальной математики и заканчивающееся единицей прикладной математики.
Моделирование целой структурой науки особенного послепервобытного состояния человеческой истории проявляется в том, что в первой части человеческая форма познается (фундаментальные науки), а в третьей создается (прикладные науки). В средней части (общественные науки) взаимоопределяются начало и конец процесса.
Чем больше мы вдумываемся в историческое послепервобытное состояние и структуру науки, тем больше находим соответствия в этих, казалось бы, совершенно различных, структурах.
Прежде всего, такое сравнение дает понимание послепервобытного состояния как теоретического, противопоставленного материальности в форме объективности. По отношению к этому среднему состоянию человеческой истории первобытное (искусство) и после-послепервобытное (материальное производство) состояния оказываются практическими – соединенными с материальностью.
Если сравнить фундаментальные науки с рабовладельческим строем, то мы придем к пониманию его непосредственности, заданной единством субъективности и объективности.
Несомненно, рабовладельческий строй, также как и фундаментальные науки, является основным-непосредственным, определяющим все последующее развитие так, что оно оказывается лишь особенностью и всеобщностью этого непосредственного состояния.
Становится понятным также и переход к собственно человеческому состоянию, определенному христианством, - переход от фундаментальных наук к общественным наукам, соответствующим средневековому опосредствованию качества и количества. Исторически этому переходу непосредственно предшествует так называемое «осевое время». «В великих культурах древности, в них самих или в орбите их влияния в осевое время, с 800 по 200 г. до н. э. формируется духовная основа человечества» [13.51]. Состояние, предшествующее переходу, соответствует как завершению рабовладельческого строя, так и биологии высших животных в бесконечном приближении к человеку. Здесь количественно определяется и знаковая объективная система разума, отделяясь от материальности и становясь человеческой.
История рабовладельческого общества может быть представлена трехчастной структурой, в которой
1) пантеистическое дальневосточное состояние человечества соответствует непосредственности математики, а в первобытном субъективном представлении – и музыки. Это состояние непосредственного единства времени и пространства, их невзаимоопределенность.
2) Состояние, определяемое ближневосточными религиями и соответствующими древними государствами этого региона, соответствует взаимоопределенности времени и пространства, соответственно, в движении и материальных-ограниченных образованиях. В фундаментальных науках это неорганическое бытие, а в первобытных временных искусствах - танец.
3) Наконец, состояние античности, в которой время оказывается снятым в пространстве и уподоблено вечности. В фундаментальных науках это органическое бытие, а в первобытных временных искусствах - состояние перехода от материальной реальности к знаковой-объективной реальности словесного искусства.
Так или иначе, субъективность и в науке, и в послепервобытной истории человечества моделирует мировой процесс, использует его методологию развития – освоения количества качеством. Это качественный диалектический трехчастный процесс, в котором качество едино с количеством в первой и третьей частях и опосредствовано с количеством в средней части. Качество возвращается к своему непосредственному единичному-случайному началу и определяет его на уровне необходимости-всеобщности, бесконечно осваивая-снимая в себе все проявившееся в нем количество.
Возврат демонстрирует Древний Рим, стремясь охватить все мировое материальное количество и бесконечно осваивая-снимая его в себе как в единице. То же происходит и в фундаментальной науке: бесконечно объективируя головной мозг высших животных, наука возвращается к своему началу, заданному единицей математики, что и проявляется в попытках перетащить всю математику из начала в конец процесса, как это дано, например, в «Философском словаре» за 1972 г.
В историческом переходе от рабовладельческого общества к феодальному человеческая форма государства устремлена к своей определенности на уровне всеобщности полным снятием количества в своем качестве, исходно заданном объективной всеобщей любовью, но реализует себя на уровне особенности.
Качество всеобщей любви определилось уже в переходе от первобытного состояния к послепервобытному - от освоения животных чувств к человеческому чувству. Но, чтобы оно проявилось, необходимо полное освобождение сознания от реальности. В переходе к послепервобытному историческому состоянию сознание освободилось от материальности, но сохранило единство с объективной реальностью, как это убедительно представлено фундаментальными науками.
В переходе от рабовладельческого строя к феодальному строю и от фундаментальных наук к общественным наукам сознание, наконец, полностью освобождается от реальности-объективности и являет себя как субъективность в своем чистом идеальном качестве, представленном эмоциональностью смысла – всеобщей любви.
Интересно, что от качественной всеобщей реализации необходимости рабовладельческого общества и фундаментальных наук ожидается совершенно иной результат: полная победа объективности над субъективностью – завершенный естественный интеллект, в котором субъективная эмоциональность должна исчезнуть совершенно. Об этом свидетельствует предельная рациональность мышления в завершении древнеримской цивилизации, объективация деятельности головного мозга в психологии, и, очевидно, сама необходимость эволюционного перехода субъективности от животного к человеку. Бесконечная объективация государственной формы завершается абсолютным снятием в ней качественного смысла превращением его в чистое количество, которое, как внутренняя определенность, должно полностью исчезнуть во внешней определенности-форме – таким представляется необходимо-количественно завершенный естественный интеллект.
Но происходит единичный-случайный-качественный взрыв, представленный богочеловеком Христом. Во Христе оказывается снятой всякая реальность: и материальная, и объективная. Христос – чистая идеальность, явление смысла – абсолютной любви.
Снятость всякой реальности в переходе от рабовладельческого общества к феодальному и от фундаментальных наук к общественным есть крайнее взаимовыделение и взаимопротивопоставление идеальности и реальности. Качественный смысл государственной формы – объективная всеобщая любовь свидетельствует о том, что не субъективность снята в объективности, а, наоборот, объективность снята в субъективности феодализма и таким образом получен естественный интеллект, правда, единичный-случайный.
Всеобщая любовь, реализуемая формой государства, есть теоретическое состояние истории, характеризуемое тем, что сознание здесь представляет себя в знаковой-объективной реальности, которая противопоставлена, существующей рядом с ней, материальной-практической реальности. Так проявляется «Раздвоение сознания в себе самом: оно знает себя как природное и различает от него истинное, сущностное, в котором эта природность, конечность, не имеет значения и осознается как ничтожное» (Гегель). [9.413].
В религии являет себя субъективность, определяя в человеке необходимую направленность развития качественного смысла - любви от животной до человеческой и от эстетики до этики. Но, очевидно, еще значительней и глубже первичная необходимость субъективности, которая проявляется в генетическом коде как необходимость переработки материальной реальности в вечную-знаковую реальность-объективность. Если любовь – это смысл, то знаковая реальность – это средство, обеспечивающее вечное существование смысла.
История «религий совпадает со всемирной историей» (Гегель) [11.386].
В рабовладельческом обществе божественное качество и материальное количество в человеке невзаимоопределены и поэтому сохраняют единство. Люди живут, воюют, управляют государством, не отделяя себя от божественного качества.
В феодальном обществе божественное качество человека выделяется из человеческой материальности и противопоставляет себя ей в собственной форме магического государства «Магическое государство неразрывно связано с понятием правоверности» [14.225]. Этому определению соответствуют восточные государства и не соответствуют западные государства, определенные католицизмом. По Шпенглеру, «разделение политики и религии в магическом мире теоретически невозможно и противоречит здравому смыслу, в то время как в фаустовской культуре борьба между государством и церковью, в том числе и идейная, неизбежна и бесконечна» [14.313]. Гегель акцентирует необходимость религиозного влияния на политику: «религиозному содержанию как… высшей истине присуще значение санкции по отношению к нравственности, проявляющейся в эмпирической действительности; так для самосознания религия является основой нравственности государства. Громадной ошибкой нашего времени является стремление рассматривать эти неразрывно связанные между собой начала как отторжимые друг от друга и, даже больше того, как безразличные друг к другу» [11.373]. Заметим, что христианская религия снята в коммунизме, способном выполнить заповеди Христа.
Как могло получиться так, что из общего определения магических государств выделилось специфическое западное христианство, определяемое католицизмом и производными от него религиями? И, опять таки, мы находим ответ на этот вопрос у Шпенглера: «Западная церковь связала свою судьбу с римской империей или, другими словами, с культовой церковью, ставшей государством» [14.335]. «Вся фаустовская история, на наш взгляд, - это единственное великое желание осознанной логики… Это чисто расовая черта, которая не поддается обоснованию» [14.228].
Мистические государства определены на основании правоверности, этому определению соответствуют православие и ислам. Божественное качество здесь соединено с формой государства: власть, поэтому божественна – от бога. Власть противопоставлена формальной определенности количества – крестьянству. Божественная власть соединена с реальностью, что резко снижает противостояние между ними. Божественное качество власти удерживает ее от дурных поступков, поскольку в ее основании всегда должна присутствовать человеческая-всеобщая любовь, так или иначе проповедуемая не только христианством, но также исламом, и сохраняющимися - функционирующими пантеистическими религиями.
Западное христианство выделяется из непосредственности качественной пассивной завершенности православия, утверждая тем самым свою активность. «При этом следует помнить, что под православием здесь подразумевается не нынешнее вероисповедание Восточной Церкви, отличное от католического, а общее вероучение Церкви эпохи Вселенских Соборов. В этом смысле вероучение древней Западной Церкви вполне можно назвать православием» (Ал.Мень) [15.75].
Активность западного христианства – следствие его дохристианского древнеримского основания, характеризуемого материальной зависимостью в отличие от христианства, в котором эта материальная зависимость сознания снята.
Государственная форма западного христианства сама раздваивается на реальную (представляемую реальными государствами, в том числе и католицизмом, также существующем в своей самостоятельной форме государства) и идеальную форму христианского государства, независимого от материальности. Идеальное государство начато от его определения Августином Блаженным, и завершенного коммунизмом К. Маркса. Таким образом, в так называемом западном христианстве осуществлено двойное опосредствование, если его сравнивать с магическими государствами.
Кажется, что реальная и идеальная государственные формы представляют единство, как это убедительно демонстрирует Августин Блаженный. Но по мере исторического развития расхождение между реальной и идеальной государственными формами становится все более очевидным. Противостояние идеального государства Платона и реального государства Аристотеля проявляется в Средневековье. Причем католицизм отдает предпочтение реальному государству, предпочитая Аристотеля Платону, как это проявилось у Фомы Аквинского.
Итак, если в православии и исламе идеальная и реальная формы государства соединены, то в западном христианстве они опосредствованы настолько, что реальная форма оказывается решающей и определяющей все будущее историческое развитие западной цивилизации, переходя из феодализма в капитализм. О том, что реальная западная форма государства не от бога, свидетельствует неприятие ею христианской религиозной определенности и даже противопоставление ей. «Мышление, начав таким образом, уже не может остановиться, осуществляет себя, опустошает душу, небо и познающий дух, и тогда религиозное содержание спасается в понятии». (Гегель) [16.330].
Агрессивность, воинственность, гордыня характеризуют западные реальные государства. Менталитет западного государства разрешает и освещает грабежи, убийства, войны, ростовщичество. Поступки определяются не христианской моралью, а разумной необходимостью, в которой взаимосняты полярности добра и зла: «высшим символом полной победы пространства над временем становится воин-аскет, а не слабый духом мечтатель, чье место от рождения в монастыре» [14.352]. Все это проявляется в крестовых походах, инквизиции, фанатической мрачности и изуверстве, вере в Дьявола наряду с девой Марией. «В культе и молитвах католической церкви и прежде всего в мыслях верующих Иисус занимает второе место после Мадонны» [14.290]. «Мифы о Марии и дьяволе развивались в единстве, и один из них невозможен без другого» [14.373].
Если в магических государствах существует сдерживающее религиозное начало, то в западных-немагических государствах такое моральное ограничение отсутствует. Так, моральное ограничение византийской политики официальным исихазмом привело Византию к гибели не без помощи так называемого западного христианства, основавшего на территории Византии свою Латинскую империю. Здесь проявилась крайняя противоположность восприятия христианства православием в непротивлении злу и католицизмом в утверждении зла. «В 1351 г. исихазм был признан официальной идеологией Византийской империи» [17.46]. Эта последняя точка в политизации исихазма предопределила завершение более, чем тысячелетней истории Византии, ибо «безмолвие есть оставление ума и мира,… восхождение к истинному созерцанию и ведению Бога» [17.47].
Переход к Новому времени есть и переход от феодализма к капитализму. Здесь идеальная и реальная формы государства являют свою противоположность, начиная с противопоставления английской реальности в социальной утопии Томаса Мора.
Идеальная форма государства предельно оформилась в идее коммунизма, а реальная – в форме капитализма.
Мы сравнивали рабовладельческое общество с фундаментальными науками, а феодализм – с общественными науками. Капитализм вполне можно сравнить с прикладными науками. Результатом развития общественных формаций должно стать предельное определение формы государства вследствие освоения в форме ее внутреннего количества.
В переходе к Новому времени государство оказывается снятым в человеке или возвращается к единству с человеком, определяя непосредственность рабовладельческого состояния на уровне всеобщности. Это – переход от феодализма к капитализму и от общественных наук к прикладным (техническим) наукам. Понятие прикладных (наук) соответствует понятию фундаментальных (наук) как пара противоположностей: познающие и создающие. Если фундаментальные науки осваивают естественное состояние мироздания, то прикладные науки проектируют искусственное состояние мироздания по заказу, определяемому общественными науками.
Понятие: технические науки соответствует естественным наукам. Оба понятия оказываются более узкими, чем понятия фундаментальных и прикладных наук вследствие своей фрагментарности. Так естественные науки упускают математику, а технические – биологию.
Качество человека Нового времени, заданное снятостью в нем государственной формы, принципиально соответствует качеству прикладных наук как искусственного интеллекта, в котором необходимость естественного интеллекта, бесконечно определяемого фундаментальными науками, реализована на уровне всеобщности полным исчезновением в нем биологической материальной определенности - тела.
Качество искусственного интеллекта определяет все последующее историческое развитие человечества, если учесть, что оно распространяется на всю искусственную часть человеческой деятельности, включая сюда и практику материального производства.
Соответственно, и исторический переход от Средневековья к Новому времени есть переход к третьей-завершающей части человеческой истории, определяемой возвратом субъективности к единству с реальностью сначала объективной (прикладные науки), а затем и материальной (материальное производство).
При этом субъективность возвращается к своей качественной непосредственности и, следовательно, определяет эту непосредственность на уровне всеобщности. О том, что субъективность в Новом времени возвращается к себе, свидетельствует сам процесс идеальной государственной формы в процессе западного христианства. Так, в патристике моделируется состояние непосредственного бытия, в схоластике – процесс неорганического бытия, а в Новом времени – процесс органического бытия, определяемый субъективностью. (Моя статья на «Форуме»: «Философский процесс»).
Состояние Нового времени как первая часть третьего, завершающего состояния человеческой истории, есть самоопределение субъективности в качестве искусственного интеллекта – самоопределение возвратом к единству с реальностью-объективностью, что соответствует теоретическому состоянию прикладных наук. Субъективность определяется в форме государств: идеального-коммунизма и реального-капитализма.
В. После-послепервобытное состояние
Идеальное теоретическое государство осуществлено практически в СССР качественным-абсолютным снятием в себе капитализма. Соединение качественной идеальности субъективности с материальностью и материальной практикой представлено на философском уровне возвратом от идеализма к материализму.
С практической реализации идеального государства в СССР начинается третий-завершающий этап человеческой истории, определенный в целой структуре человеческой деятельности материальным производством.
Капитализм является бесконечно-количественно реализующимся основанием идеального государства – коммунизма.
В переходе к третьей части человеческой истории происходит возврат к первой исторической части человеческой истории, представленной первобытным состоянием. Непосредственность первобытного состояния в этом переходе определяется на уровне всеобщности. Идеальная человеческая форма, определяемая богом и противопоставленная материальности, возвращается к единству с материальностью и таким образом превращается в реальную. Можно считать, что уже в богочеловеке Христе произошел этот возврат к первобытной непосредственности и определение ее на уровне всеобщности соединением бога с человеком.
В этой реальной форме материальность снята на уровне всеобщности, но поскольку этот переход качественный-единчный-случайный скачок, материальность проявляется и осваивается в количественном процессе материального производства. Определяющей реальностью человеческой формы в материальном производстве оказывается знаковая-объективная реальность.
В качестве материального производства выполнена необходимость полного освоения-снятия материальности на уровне всеобщности. То, что осуществлялось в мегалитической архитектуре бесконечным уменьшением материального образования шара до нулевого радиуса и до геометрической точки, здесь качественно завершено. В геометрической точке знак объективности должен был обрести свою всеобщность.
Но эта бесконечная-количественная реализация получила свою качественную завершенность на уровне особенности в единице точного познания. Сохраняющееся количество материальности осваивалось в идеальной-божественной форме государства вплоть до его бесконечного снятия в единице прикладной математики и конструировании. Абсолютность качества материального производства есть геометрическая точка – абсолютный искусственный материал для строительства.
В переходе от теории идеального государства к его практике – материальному производству необходимость полного освоения-снятия материальности осуществилась в реальном отказе от материальной зависимости человеческой формы качественным отрицанием частной собственности в первом коммунистическом государстве - СССР.
Новое время и соответствующие ему прикладные науки одновременно являются завершением средней-послепервобытной части и началом третьей-после-послепервобытной части исторического процесса. Это говорит о том, что уже в Новое время началось созидание искусственной реальности на уровне ее проектирования, предопределяющее последующую реализацию в материальном производстве.
Развитие науки в Новом времени подготовило интенсивное развитие материального производства. Конечно, в этом заслуга капитализма, возвеличившего и обожествившего реальность за счет полного развенчания и уничтожения идеальности.
Поскольку мы считаем, что субъективность продолжает курировать и направлять свой процесс в человеческой деятельности, как она это делала в химической и биологической эволюции, возникновение и развитие такой аномалии как капитализм является необходимым, хотя и противоречит человеческому качеству объективной всеобщей любви.
Субъективность в Новом времени сознательно совершила обратный, по отношению к эволюционному, переход от всеобщей любви к эгоизму, перешла от высшего чувства к низшему. Этот переход сразу же осознался в искусстве Возрождения как снятость всеобщей христианской любви и вскрытие лежащей непосредственно под нею родовой животной любви. Родовой уровень хорошо представлен мадоннами Возрождения и святым семейством (Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело и др.). Негативная оценка такого перехода дана в трагически извивающихся гигантах Микеланджело, в тревожных глазах Сикстинской мадонны Рафаэля, «Слепых» Брейгеля, в трудах Эразма Роттердамского и, наверно наиболее выразительно, в произведениях Иеронима Босха, акцентирующего преображение человека в животного. Этот возврат от человеческого к животному чувственному уровню продолжен далее снятием родовой любви и вскрытием любви половой, охнаменованной стилями барокко и рококо, проникшими во все сферы человеческой деятельности, начиная с архитектуры и заканчивая специфическим поведением людей (любвеобильные Людовики, Казановы, Донжуаны, гедонизм в философии и др.). Освоение половой любви начато с высших ее проявлений (Ромео и Джульетта), а заканчивается низшими (от Рубенса к Буше и Фрагонару). Но «Не будем обманываться остроумием, цинизмом и методической рутиной эротики рококо: в рококо есть иррациональнейшее благоговение перед невыразимым таинством любви» [18.161].
Разумное освоение половой любви заканчивается ее исчезновением в эгоизме, превратившем любовь в простую физиологическую необходимость – сексуальность. Первое животное чувство развито от эгоизма самоудовлетворения (Гегель), через эгоизм самосохранения (Шопенгауэр), к агрессивному эгоизму (Ницше) и к его бесконечному разумному освоению-снятию в подсознании (Фрейд). Субъективность как будто подготавливает в капитализме переход человека к растительному существованию и, в конечном итоге, к исчезновению. Михаил Вербицкий определяет это состояние – спам как самоорганизующуюся энтропию.
Маркс, теоретически определяя коммунизм, полагал условием его практического осуществления удовлетворенность материальных потребностей человечества, что и выполняется капитализмом так эффективно, как это невозможно при любом другом общественном устройстве: люди – ничто, производство материальных благ – все. Материальные блага – абсолютная ценность: их количеством измеряется ценность человека. Потребности духовные уступают место материальным потребностям тела. Аморальность утверждается как моральность сверхчеловека – элиты, как это убедительно представил в свое время (Ницше). Разумная необходимость не различает добра и зла, как это убедительно показал в свое время Маккиавели.
Капитализм вполне справляется со своей задачей, всемерно наращивая, интенсифицируя производство.… В материальном производстве снимается всякая человеческая деятельность: искусство, наука. Искусство, оказывается, нужно только для удовлетворения материальных-денежных потребностей. Фундаментальные и общественные науки снимаются в прикладных науках, а те, в свою очередь, соединяются с производством как приложение к нему, определяемое непосредственной материальной необходимостью. «Технонаука» - особый современный феномен срастания. «И, следовательно, ученые – это придаток соцкластера предпринимателей, они нужны только тогда, когда предприниматели предъявят на их услуги спрос» [19].
Эффективность капиталистического материального производства приспособил к своему особенному коммунистическому состоянию пока только Китай, тогда как все остальные коммунистические государства остались на своем уровне непосредственности, крайне противопоставленном капитализму.
Переход к первобытному патриархату в материальном производстве и освоение его непосредственности на уровне всеобщности начато с искусственных материалов и архитектуры.
Хотя капитализм действует разрушающе на восходящий процесс мироздания (развитие «от низшего к высшему» [3.162], возвращая духовность в материальность, процесс материального производства восстанавливает это несоответствие. Так, в архитектуре явно созидательное развитие от удовлетворения материальных потребностей в промышленной архитектуре к культовой архитектуре, выполняющей духовные запросы. Именно от нее осуществляется переход к декоративной форме - дизайну, в котором всеобщее материальное количество оказывается определенным на уровне особенности. И здесь, в дизайне сознание возносится от удовлетворения материальных потребностей (механизмы на основе колеса) к удовлетворению духовных потребностей в ювелирных украшениях. Также происходит и с человеком, определяемым сначала функционально, а затем эстетически. Пространственная материальность переходит в знаковую в завершении процесса материального производства и, наконец, оказывается снятой в качественном переходе к временному материальному производству и к виртуальной реальности искусственного интеллекта.
Таков процесс создания искусственного-знакового мироздания как искусственного интеллекта от его непосредственного единства с объективностью в прикладных науках, через его опосредствование с материальностью в пространственном материальном производстве, к снятию пространственной материальности в знаковой реальности виртуального пространства временного материального производства. В виртуальном пространстве искусственный интеллект определяется на уровне всеобщности, завершая освоение материального количества и, таким образом, приближаясь к исходной непосредственности - абсолюту человеческого качества, заданного мелодией и прекрасным вообще. Симметрия материального производства и первобытных искусств, дает возможность представить не только структуру пространственного производства, но также и временного материального производства, начиная с искусственного языка кибернетики, через опосредствование качества-движения с материей, к их единству и полному освоению материи во времени.
Количественное повторение витков спирали исторического развития приводит, в конце концов, к завершению первого-непосредственного периода человеческой истории, заданного эгоизмом и соответствующего состоянию первобытных кроманьонцев-охотников.
Следующее качественное состояние человеческой истории особенное и соответствует первобытному матриархату.
И, наконец, завершающее – всеобщее состояние должно соответствовать первобытному патриархату. При этом предполагается постоянство поперечного среза целой пространственной структуры человеческой деятельности.
История в завершении материального производства бесконечно возвращается к своему началу, представленному первобытным историческим состоянием, определяемым интуитивным познанием – искусством. Качественный переход к началу дает возможность определить непосредственность первобытного искусства на уровне всеобщности, что и предопределяет переход от философии истории к философии искусства и к искусствознанию.
Литература
1. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1974.
2. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. В3. Т.2. М., 1975.
3. Диалектический материализм. М., 1972.
4. Каган М. Морфология искусства. Л., 1972.
5. Ранние формы искусства. М., 1970.
6. Уайт Э., Браун Д. Первые люди. М., 1978.
7. Брем А. Жизнь животных. В3т. Т.3. М., 1992.
8. Гегель Г. Сочинения. Т.VII. М-Л., 1935.
9. Гегель Г. Философия религии. В2т. Т.1. М., 1976.
10. Сидихменов В. Китай. Страницы прошлого. М., 1987.
11. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. В3т. Т.3. М., 1977.
12. Рассел Б. Словарь разума, материи, морали. М., 1996.
13. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.
14. Шпенглер О. Закат Европы. Т.2. Минск. 1999.
15. Мень А. История религии. Кн.2. М., 1999.
16. Гегель Г. Философия религии. В2т. Т.2. М., 1977.
17. Замалеев. А. Лекции по истории русской философии. СПб., 1995.
18. Гаузенштейн В. Искусство и общество. М., 1923.
19. Вопросы философии №8 за 2010.
- Код ссылки на тему, для размещения на персональном сайте | Показать
